Настоящая цена лучшего предложения на рынке, о которой вы не хотели ничего знать

Лучшее предложение на рынке из однотипных товаров в бытовом понимании сводится к соотношению цена-качество. Чем дешевле товар, тем интереснее. Качество рассуждений об экономике на этом уровне на самом деле не важно, и часто сводится к политике демпинга и торговле себе в убыток (или попытке прогнуть контрагента к торговле в убыток). Обычная торговля на базаре, как она представлена в фильмах и книгах (а кому-то и явлена в ощущениях).
Чем сложнее экономическое поведение субъекта, тем больше факторов он оценивает. Оценивается не только товар (даже среди однотипных товаров есть существенные различия), но и поставщик в целом. Его надёжность, репутация, количество положительных и отрицательных отзывов о товаре и о производителе в целом. Очень часто оценивается страна происхождения товара (вплоть до региона и города) и предоставляемая логистика, гарантируемые и реальные исторические сроки поставки.
А также в целом соответствие поставщика постулируемой этике предпрития или морали общества, в котором предприятие существует. Это отдельная профессия специалиста по корпоративным закупкам: «Этическое управление закупками в цепочке поставок».

Некоторые люди не хотят спонсировать политические режимы и практики хозяйствования, которые им не нравятся, и предпочитают это не делать иногда даже в ущерб себе. И уж тем более их не заботит благополучие предприятия, которое строится на неэтичных закупках.
Проблема начинается тогда, когда спрос есть, а этически приемлемого поставщика за ту же цену нет и не предвидится.
В масштабах одного, даже крупного, предприятия проблема не так важна. Оно может повысить цены на конечную продукцию, прямо объяснив потребителям причины (и даже получив маркетинговое преимущество), может отказаться от линейки продукции или реорганизоваться (вплоть до ликвидации). Да, смена поставщика это больно, долго, затратно, но иногда без этого не обойтись.
Но чем больше и сложнее структура, которая потребляет какой-то товар, тем больнее происходит процесс смены поставщика или отказа от благ, которые обеспечивает его товар. И тем больше соблазнов замаскировать неэтичность поставщика с лучшим предложением на рынке. И тем больший смысл имеет для неэтичного поставщика оплатить господствующее мнение о себе как о безальтернативном.

Тут нужна небольшая ремарка. Этичное потребление имеет длительную историю, далеко не всегда соответствующую текущим представлениям о желаемом и допустимом. Отказ торговать с кем-то, заключать сделки или в принципе иметь какие-то дела, вплоть до запретов на транзит, сопутствовал человечеству ещё в эпоху до государств.
Экономическая активность и экономическое поведение дело настолько серьёзное, что закреплено в сюжетах народных сказок (особенно про сделки с нечистой силой и их последствия), мифов, легенд и верований. И, конечно, в религиозных текстах (в Коране, Торе и Ветхом завете).
Знать не только что именно ты покупаешь, но и у кого, и как он это выращивал или производил, соблюдал ли он правила и рецепты, иногда жизненно необходимо.
А искать производителя, который соответствует твоим этическим представлениям, и следить за тем, чтобы он не нарушал их — традиционное поведение экономических субъектов, куда более рациональное, чем опора только на цену. И этому поведению много тысяч лет.
Наоборот, попытка объявить значимым маркером только соотношение цена-качество и принимать решение исходя только из него — это нерациональный либертарианский новодел теоретиков экономики, отринувших эмпирические методы в пользу дедуктивных рассуждений из неполного набора фактов (Мизеса, Ротбарда, Хайека и их последователей). И, в общем-то, это одно из следствий философии нигилизма и глубокого недоверия к обществу от лица интеллектуальных, но социально некомпетентных людей. Например потому, что вы не всегда можете достоверно оценить качество предлагаемого товара, но почти всегда можете узнать достаточно об этике предприятия в его соцсетях, медиа и на сайте.

Потому что, конечно, люди хотят знать о том, что потребляемый ими товар соответствует их представлениям о должном и допустимом на всех стадиях своего производства. Но с начала промышленной революции и, особенно, с начала переноса производств из стран первого мира в страны третьего мира, они этого делать не могут и вынуждены полагаться на контролирующие органы.
Контролирующие качество товаров органы тоже появились давно. Сперва внутри производителей (гильдий и мануфактур) и при дворах обеспеченных потребителей (королей, высокопоставленных и богатых аристократов, священников). Потом, в какой-то момент, со стороны конечных потребителей, и только уже в двадцатом веке массово распространились как государственные органы.
Им были делегированы функции контроля качества производства и, в некоторых странах, контроля соблюдения трудового законодательства и иных этических норм. Относительно недавно это стало функцией государственных органов как таковых, но кажется, что так было всегда.
Индивидуальный навык оценки этичности поставщика товаров стал казаться избыточным и был незаметно вытеснен в область мистических практик для эстетов.
Если на чём-то стоит знако ГОСТ, то этого достаточно и большего знать не надо — для религиозных людей достаточно отметки халяль или кашрут.
Однако делегирования государственным и религиозным структурам недостаточно. Да, первыми этот вопрос подняли вегетарианцы и борцы за гуманное обращение с животными ещё в середине прошлого века. В законы, правила и нормативы невозможно уместить все этические требования, особенно с учётом того, что общество с некоторых пор далеко не монолитное и включает в себя много разных групп с разными этическими требованиями. PETA вполне успешно включила в общественный дискурс собственный знак, который будет вам гарантировать отсутствие насилия над животными в ходе производства товаров.
И у PETA есть большое преимуществе перед государственными органами.
Вы не можете купить у PETA знак качества, если ваша компания (а иногда и все дочерние компании и филиалы) не соответствует предъявляемым требованиям.
И вот это и есть проблема делегирования этических и моральных вопросов конкретным чиновникам.
Позвольте вам представить: Герхард Шрёдер

Возможно, вам он известен как федеральный канцлер Германии с 1998 по 2005 годы, но настоящая его должность Председатель комитета акционеров Nord Stream AG с 2005 года и по настоящее время, а также Председатель Совета директоров компании РосНефть с 2017 по 2022 годы.
Перед вами человек, который ради личного дохода делал так, чтобы настоящей ценой газовых соглашений России и Германии (а также в целом Западной Европы) не интересовались.
Россия обеспечивает качественно и вовремя поставки в обозначенных объёмах, Германия вовремя платит по счетам и увеличивает потребление природного газа, все довольны. Никто из конечных потребителей не изучает вопрос, как именно Россия добывает нефть и газ, кто платит за издержки и кто получает все последствия — этика дело личное, мораль дело тонкое, а газ вот он, его лично бывший канцлер Германии поставляет.
Обычному рядовому гражданину Германии нет смысла задумываться о том, что российская нефть заливает леса, реки, ягодные болота и рыбные озёра республики Коми. Эти проблемы от него далеко, он пользуется этически-чистым бензином, произведённым на заводе Raffinerie в Шведте (доля РосНефти в активах завода — 54,17% на момент ареста). Ему нет смысла задумываться о том, что ради газовой электростанции в его городе перекрываются кочевые пути северных народов России, было бы тепло и сухо в квартире.
И это правильно и нормально.

Или нет?

Это всё, конечно, бабушкины сказки про цену сделок с нечистой силой, предлагающей лучшее соотношение цены и качества товара, и про неотвратимость последствий (которые, к тому же, в более поздних версиях сказок можно обойти с божьей помощью или скинуть на кого-то другого) до тех пор, пока последствия не наступят на тебя лично.
Моральные и этические проблемы оставим гражданам Германии для самостоятельного осмысления. У них была Ханна Арендт, в германоязычном поле был австриец Стефан Цвейг, они это умеют делать достаточно хорошо, если берутся за это дело. Конкретные материальные последствия для граждан Германии были достаточно ощутимыми для того, чтобы дать русской дипломатии надежду, что получится додавить общественное мнение Германии в свою пользу, но не получилось.

На графике — динамика цены за природный газ за пять лет на бирже. Первые пробные пики и падения показывают начало газового шантажа со стороны России и первые уступки Германии, все последующие пики — попытки продавить сопротивление со стороны Германии и принять условия и политические требования безальтернативного поставщика.
Все предыдущие полсотни лет гарантированных поставок газа по низким ценам жители Германии с лихвой оплатили с августа 2021 по март 2023, и переключились на других поставщиков.
Доля российского газа в Европе сократилась с 45% до 10% и будет сокращаться до нуля.

По тем же лекалам, только несколько дольше, развивается ситуация с Китаем и концентрацией существенной доли мировых производств на его территориях. Очень долго конечного потребителя не интересовало, почему производить в Китае настолько дешевле, и что именно он оплачивает каждым центом себестоимости купленного товара, и как именно ему (или его детям) придётся оплачивать всю разницу между ценой товара,производство которого соответствовало бы его этическим представлениям, и тем, который он с удовольствием покупает сейчас.
И точно так же он не задумывается о том, как именно ему (или его потомкам) придётся оплачивать восстановление разрушенных экосистем в Индии, которая славится своими дешёвыми химическими производствами, и на Филиппинах, куда США выгружает мусор.
Хотя иногда для уточнения репутации производителя достаточно всего одного запроса в гугл или в профильное сообщество в Реддит.
И если вы живёте в России и вам дороги ваши этические представления о том, что нельзя убивать людей на производстве, то не покупайте квартиры, построенные группой компаний ПИК, мясные изделия, произведённые Мираторгом, или продукцию АО фирма «Агрокомплекс». А если вы цените природу — то и карельскую садковую форель с предприятий скороспелого долларового миллиардера (динамика доходов от убийства карельских озёр на картинке), сенатора от Карелии Игоря Зубарева покупать не стоит.

Член Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию Игорь Зубарев, официальная динамика доходов

И в качестве итога.

Одним из традиционных и почтенных навыков человечества, который попытались убить в эпоху модерна, стал навык выбора поставщика и производителя товара по соответствию этическим нормам покупателя. Его частично попытались заменить государственными органами, которые контролируют физическое качество товара или услуги, и ограниченно контролируют его соответствие этике и морали сообщества (включая трудовое законодательство).
В какой-то момент это выглядело разумным, но оказалось, что общей морали нет, и есть группы людей, которые не хотели бы спонсировать что-то, о чём другие даже не думали.
Поэтому некоторые поставщики ресурсов стали маскироваться, причём двояко — во-первых покупать лидеров мнений, которые своим лицом прикрывают сделки, во-вторых — делать внутреннюю кухню непонятной и неинтересной, маскировать её культурными особенностями.
Пока мир был разобщён информационно, это работало. Цена этического управления закупками была по карману только очень прибыльным организациям с большими бюджетами. Остальные реагировали только на самые сильные скандалы.
Но уже двадцать лет как это доступно на новом уровне любому человеку с интернетом. Часть последствий для себя вы можете предотвратить отказавшись от индивидуального потребления неэтичных товаров. Таких, как карельская форель, которую пичкают антибиотиками резерва; или квартиры строительной компании «ПИК», с крайне сомнительным качеством. Другая часть потребует отказа от сомнительных товаров и услуг для целого города (например — Волгограда и его ООО «Концессии водоснабжения», которые периодически топят Волгоград в сточных водах) или даже государства, с потерями за пересмотр и разрыв договоров.
Но это того стоит.

Ведь самым лучшим соотношением цена-качество обладает ворованный товар, однако скупка краденного имеет не только юридические последствия.